Здесь все пришло в движение. Молодые воины несли к воротам загородки с торчащими вверх обожженными остриями, более опытные расходились вдоль частокола, надевая шлемы и обнажая мечи.

— Хозяйка! — громко позвал Велемир. — Тебе начинать.

Женщина снова вышла на ступени, сосредоточилась, закрыв глаза и широко раскинув руки. Частокол покрылся маревом, словно перед ним вспыхнули десятки костров, дышащих раскаленным воздухом, а потом — исчез.

Сразу стали видны оскаленные морды восьмилапых тварей, подбегающих к заставе, и три повозки, возле которых возничие все еще обсуждали: везти неожиданно свалившееся на них богатство домой, своим хозяйкам, продать или вернуть хозяйке города. Они заметили опасность, только когда до пустынных хищников оставалось не больше прыжка. Люди завопили, кинулись бежать — но их тут же смела рыжая лавина.

Затем арахнопаки развернулись и сразу со всех сторон ринулись на заставу. Наверное, им казалось, что сейчас они без труда схватят и растерзают стоящих на месте двуногих врагов; но тут первые из восьмилапых на всем ходу врезались в невидимую преграду, ломая слабые вытянутые челюсти и тонкие ноги. Следом налетела вторая волна, затаптывая предыдущую, затем следующая. Безмозглые чудовища никак не могли понять, почему им не удается пройти, и они толкались и давились, насмерть расплющивая тех, кто оказался внизу.

Однако чудовищ было слишком много — вскоре вал из тел поднялся на высоту частокола, и арахнопаки начали спрыгивать во двор, напарываясь на торчащие из земли пики. Тех, кто прыгал слишком далеко, немедленно рубили пограничники — но таких попадались считанные единицы.

— Сейчас завалят телами пики, — негромко произнес Велемир, — и нам конец. Затопчут и разорвут.

— А морок навести? — облизнул пересохшие губы Аристон.

— Их сейчас никакой призрак не отвлечет, — покачал головой старик. — Видишь, в какой ярости?